В 2027 году ледовая арена вновь увидит Алексея Ягудина и Евгения Плющенко в рамках совместного шоу. Трудно поверить, что когда-то эти люди были злейшими врагами. Их вражда, вспыхнувшая после ухода Алексея от Мишина к Тарасовой в 1998 году, стала легендой. Ради победы в Солт-Лейк-Сити Татьяна Анатольевна пустила в ход «тяжёлую артиллерию» — одиозного психолога Рудольфа Загайнова. Мы вспоминаем великое олимпийское четырёхлетие, где на кону стояло не только золото, но и право называться первым, а методы борьбы порой выходили далеко за пределы ледового катка.
«Вали в свой Волгоград!»: истоки великой ненависти
История этого противостояния началась не на пьедесталах чемпионатов мира, а в коридоре петербургского катка «Юбилейный». Алексей Ягудин, попавший в группу к Алексею Мишину в 12 лет, рос парнем резким и ершистым. Оставшись без отца, он искал в тренере не только наставника, но и опору, однако вскоре его «территория» была нарушена. Когда в 1994 году из Волгограда в Санкт-Петербург переехал юный Женя Плющенко, хрупкий мир внутри группы рухнул.
Отношения между ними не заладились с первой тренировки. Ягудин, будучи старше, использовал все доступные методы психологического давления. Фраза «Вали в свой Волгоград!» стала лишь верхушкой айсберга. Плющенко позже вспоминал: «Конечно, я получал от него зуботычины. Как от старшего и более сильного. Причём, как правило, если он меня и бил, делал это исподтишка». Женя отвечал на это фанатичной преданностью льду и попытками полностью завладеть вниманием Профессора — Алексея Мишина. Эта «дедовщина» и борьба за отцовскую фигуру тренера превратили двух талантливых мальчиков в антагонистов, чья ненависть друг к другу десятилетиями питала заголовки спортивных газет.
Наганская трагедия и две бутылки водки в чемодане
Переломный момент случился в 1998 году на Олимпиаде в Нагано. Ягудин ехал туда фаворитом, но в итоге всё обернулось катастрофой. Причиной стал не только лёд, но и пресловутая «гусарская» натура Алексея. Алексей Мишин позже описывал этот эпизод в своих мемуарах с долей горечи и недоумения. Перед произвольной программой Ягудин решил посмотреть соревнования, сидя прямо под вентиляционной трубой после горячего душа. Результат — температура под 40 и падение с четверного тулупа в произвольной программе.
Но настоящий скандал разразился при проверке багажа в Олимпийской деревне. «Открывают его чемодан, а там в обнимку с коньками лежат две бутылки водки», — вспоминал Мишин. Для педантичного тренера это было за гранью понимания. На контрасте с дисциплинированным Плющенко Ягудин казался неуправляемым стихийным бедствием. Однако самое страшное для спортсмена случилось после проката: Мишин не нашёл в себе сил поддержать ученика. Когда на табло загорелись оценки, оставившие Алексея без медали, тренер просто встал и ушёл. Ягудин вспоминал это одиночество как самое болезненное чувство в жизни: «Я встал и приветствовал зрителей, хотя внутри у меня всё кипело». Именно тогда, в холодном Нагано, было принято окончательное решение — уйти к Татьяне Тарасовой.
Вторжение «чёрного мага»: Рудольф Загайнов и создание чемпиона
К 2001 году Плющенко казался непобедимой машиной. Он обыгрывал Ягудина везде, и у Алексея начал формироваться «комплекс второго номера». Именно тогда Татьяна Тарасова пригласила в команду Рудольфа Загайнова — человека, которого в мире спорта называли «чёрным магом». Его репутация была безупречной и пугающей одновременно. Среди его подопечных значились Сергей Бубка, Анатолий Карпов и Гарри Каспаров. При личной встрече с корреспондентом «Совспорта» в 2002 году Рудольф Максимович сказал, что среди его подопечных Ягудин – девятнадцатый олимпийский чемпион.
Загайнов не просто работал с психикой — он буквально перепрошивал сознание атлета.
Вспоминая их первую встречу с Ягудиным, говорил: «Он находился в безобразном, абсолютно разобранном состоянии. Мало того, что он был растренирован, он полностью потерял веру в себя. Позже он мне признавался: «Я думал, что вообще никогда больше в жизни не прыгну…». Это и понятно. Два года он проигрывал Плющенко все возможные старты. «Комплекс Плющенко», кстати, испытывала и Татьяна Анатольевна Тарасова. Она считала Евгения роботом и даже, грешным делом, подумывала, что Мишин даёт ему запрещённые стимулирующие препараты».
Возвращение уверенности стало для Ягудина настоящим испытанием на прочность. Психолог вспоминает этот период как «медленный и мучительный»: «Были тяжелейшие тренировки в Калгари… Я заставлял его работать до седьмого пота. Они с Тарасовой иногда молили меня дать выходной, но я был непреклонен. Хотя я мог понять Тарасову. Она боялась за своего ученика: у Лёши начал болеть пах, он худел на глазах, иногда его рвало прямо на льду. Но надо было обязательно выдержать эту серию убийственных двухразовых тренировок…».
Ягудин был готов на любые жертвы. Ради присутствия своего наставника рядом он не считался с расходами: «Иногда он звонил мне с другого конца света и просил моментально вылететь к нему. Он заказывал мне дорогущие билеты на ближайший рейс. Я сильно ругал его за это, но он говорил, что расходы его не интересуют, ради олимпийской победы он готов на всё». Решающим моментом стал финал Гран-при в Канаде, где Ягудину нужно было прервать серию из 14 поражений подряд от Плющенко. Загайнов методично внушал ученику: «Плющенко не машина, и как только он начнёт падать, сразу сломается».
При этом Загайнов не стеснялся в оценках соперника и его тренера. «Потрясающая безграмотность его тренера Алексея Мишина очень помогла мне настроить Алексея. Главная его ошибка состояла в том, что он испугал Плющенко… мною. Когда Мишин узнал, что Тарасова обратилась ко мне, профессор сказал: «Психолога Загайнова мы знаем по матчам Карпов-Каспаров*, во время которых его удаляли из зала за то, что он гипнотизировал противника своего опекуна… «Когда я это прочёл, долго смеялся и сказал Лёше, что причин для беспокойства у нас теперь почти нет».
На самой Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити Загайнов применил тактику психологического доминирования. Они с Алексеем отрепетировали даже вход в раздевалку. Плющенко, видя их спокойствие и даже смех, начал терять уверенность. «Можно сказать, что победа была одержана уже в раздевалке», — утверждал психолог. Итог известен: Ягудин выдал исторические программы «Зима» и «Человек в железной маске», получив четыре оценки 6.0 за артистизм, а Плющенко упал в короткой программе, не выдержав давления той самой невидимой стены, которую выстроил вокруг своего подопечного Загайнов.
Бездепозитные бонусы для ставок на спорт
Так была ли это «чёрная» магия?
В том интервью 2002 года корреспондент «Совспорта» пытался провоцировать Загайнова: «Говорят, что вы маг и чародей…». На что он спокойно, ничуть не смутившись, ответил: «Не буду возражать. Мне многие спортсмены признавались, что во мне есть магическая сила. Например, Мария Анисина часто просит меня, чтобы я просто присутствовал при её выступлении. Ей даже не нужно никаких слов».
Вопрос о методах Загайнова до сих пор вызывает споры. Мишин и Плющенко открыто говорили о «сглазе» и «тяжёлом взгляде» психолога. Но если отбросить мистику, мы увидим филигранную работу над концентрацией и полное подавление воли соперника. Загайнов не колдовал над куклами вуду — он создавал ауру неуязвимости вокруг Ягудина, которая действовала на Плющенко как яд. Это была магия высочайшего профессионализма и железной дисциплины, помноженная на гений Тарасовой.
Мушкетёры 25 лет спустя: точка в великой войне
Сегодня, спустя четверть века, старые раны затягиваются. Проект Евгения Плющенко «Мушкетёры 25 лет спустя», в котором Ягудин принял приглашение участвовать, символизирует конец целой эпохи. Это больше не битва за лёд, а дань уважения великому прошлому. Время стёрло обиды, оставив лишь осознание того, что без этой яростной конкуренции мы бы не увидели лучшего фигурного катания в истории. Проект может стать окончательной точкой примирения двух выдающихся атлетов современности.
* Внесён Минюстом в список иноагентов. Внесён Росфинмониторингом в реестр террористов и экстремистов