Сегодня, 18 марта, Алексей Ягудин празднует 46-й день рождения. В честь этого радостного события предлагаем вспомнить невероятную «Зиму». Программу, благодаря которой фигурист стал олимпийским чемпионом.
Многие, причём даже за рубежом, до сих пор называют эту постановку величайшей в истории мужского катания. Чистое искусство…
Музыка для «Зимы»
А ведь «Зима» могла не состояться. Команда Татьяны Анатольевны Тарасовой традиционно перебирала десятки записей, прежде чем определиться с материалом. Хореограф Николай Морозов отправился в музыкальный магазин Нью-Йорка, где по совету консультанта взял свежий альбом малоизвестного квартета «Bond».
Композиция «Зимнее солнце» сразу зацепила. По воспоминаниям Ягудина, команда слушала её без остановки – идея с «Лебединым озером» мгновенно забылась. При монтаже музыка легла точно в структуру программы, а название упростили до «Зимы».
При этом не все внутри команды были согласны. Так, агент фигуриста отнёсся к выбору скептически и предлагал искать другие варианты, но Тарасова и Ягудин настояли на своём.
Разработка программы
Постановка строилась вокруг идеи зимнего дерева. Художник Нателла Абдуллаева разработала десятки эскизов, прежде чем появился финальный вариант. Чёрно-белый костюм с эффектом заснеженных ветвей, в котором главный акцент сделан на завышенную талию и линии, визуально удлиняющие силуэт.
Морозов уделял колоссальное внимание связкам и движению по льду. Пока соперники усиленно тренировали прыжки, Алексей сосредоточился на дорожках. Именно качество исполнения помогло программе забетонировать своё место в сердцах болельщиков. И без победы на Олимпиаде она бы вряд ли получила легендарный статус.
Премьера прошла на Играх доброй воли – 2001. И обернулась жутким провалом! Во время каскада Ягудин врезался в борт, сорвал элементы и получил непривычно низкие оценки. После этого в команде вновь возникли разговоры о замене программы. Но Тарасова убедила сохранить постановку.
Триумф на Олимпиаде
И началась грандиозная серия. Ягудин выиграл все оставшиеся старты сезона – от этапов Гран-при до чемпионатов Европы, мира и Олимпиады.
Однако подготовка к сезону проходила на фоне серьёзных проблем. В 2001 году Ягудин всюду уступил Евгению Плющенко, своему принципиальнейшему сопернику.
Эмоциональный стресс от поражений осложняли боли в бедре, конфликты с Тарасовой и борьба с лишним весом. Как признавался Алексей, его рацион в Лейк-Плэсиде сводился к тарелке овсянки утром и яблоку вечером.
Ягудину помогла психологическая изоляция. Он сознательно избегал любых контактов с Плющенко, тренировался отдельно и даже пропустил церемонию открытия.
Перед выходом на лёд фигурист находился в состоянии абсолютной концентрации. Всё лишнее исчезло – спортсмен остался наедине с «Зимой». Даже провокация со стороны бывшего тренера Алексея Мишина не выбила Ягудина из равновесия.
Прокат получился потрясающим. Судьи единогласно поставили Алексея на первое место. За технику он получил оценки в диапазоне 5,7-5,9, за артистизм – до 5,9. Но в тот момент об арбитрах никто не думал. За них всё сказали зрители, в каком-то совершенно безумном восторге взлетевшие со своих мест на дорожке шагов. Кто-то даже плакал.
Спустя несколько мгновений на лёд вышел Плющенко. И тут же упал. Олимпийское чемпионство было предрешено окончательно. А уже на чемпионате мира Ягудин получил шесть оценок 6.0.
Интересно, что спустя время на судейских семинарах «Зиму» пытались использовать как пример спорных элементов катания, апеллируя к работе на зубцах. Но злые языки быстро умолкли – статус программы был слишком грандиозен.
Хотя и сейчас, конечно, находятся редкие критики, пытающиеся адаптировать оценки за «Зиму» к современным правилам. Вот только когда смотришь на Ягудина – цифры забываются сами собой. Хочется просто наслаждаться человеческим гением.
Эксклюзивные бонусы для ставок на спорт
Что говорят о выступлении Ягудина зарубежные фанаты
Если вы ещё не видели тот прокат Алексея – белой завистью завидуем. У вас всё впереди. О чём говорить, если «Зиму» до сих пор на регулярной основе пересматривают зарубежные любители фигурки.
«Смотришь и понимаешь, как механизировалось катание. Илья Малинин, конечно, титан, но Ягудин… это магия».
«Никогда, ни до, ни после, я не испытывала катарсиса от проката. Когда Ягудин начинает дорожку – слёзы текут сами собой».
«До дрожи. В «Зиме» сошлось всё и родился шедевр, заслуживший быть в числе главных творений искусства человечества».